Неточные совпадения
Наконец, отдыхая от животного страха, весь в поту, он стоял в группе таких же онемевших, задыхающихся людей, прижимаясь к запертым воротам, стоял, мигая, чтобы не
видеть все то, что как бы извне приклеилось к глазам. Вспомнил, что вход на Гороховую улицу с площади был заткнут
матросами гвардейского экипажа, он с разбега наткнулся на них, ему грозно крикнули...
— Иноков! — вскричала Лидия. — Это — тот? Да? Он — здесь? Я его
видела по дороге из Сибири, он был
матросом на пароходе, на котором я ехала по Каме. Странный человек…
Взглянув еще раз на это отдыхающее лицо, Грэй повернулся и
увидел в кустах высоко поднятые брови
матроса.
— Да, — сказал Атвуд,
видя по улыбающимся лицам
матросов, что они приятно озадачены и не решаются говорить. — Так вот в чем дело, капитан… Не нам, конечно, судить об этом. Как желаете, так и будет. Я поздравляю вас.
Утром я только что проснулся, как
увидел в каюте своего городского слугу, который не успел с вечера отправиться на берег и ночевал с
матросами.
Мы с Крюднером бросились к двери, чтоб бежать на ют, но, отворив ее,
увидели, что
матросы кучей отступили от юта, ожидая, что акула сейчас упадет на шканцы. Как выскочить? Ну, ежели она в эту минуту… Но любопытство преодолело; мы выскочили и вбежали на ют.
Пригляделись и
видим, что двое наших
матросов взяли из рук ликейцев инструмент, вроде согнутого под прямым углом заступа, и преусердно взрывали им гряды с сладким картофелем.
Так и тут, задумчиво расхаживая по юту, я вдруг
увидел какое-то необыкновенное движение между
матросами: это не редкость на судне; я и думал сначала, что они тянут какой-нибудь брас.
Особенно любопытно было
видеть, как наши
матросы покупали у туземцев фрукты, потом разные вещи, ящички, вееры, простые материи и т. п.
— «Ах ты, Господи! поди-ка посмотри ты, не
увидишь ли?» — говорил он кому-нибудь из
матрос.
Едва мы отъехали сажен сто, как вдруг
видим, наши
матросы тащат из воды акулу.
Я думал, что исполнится наконец и эта моя мечта —
увидеть необитаемый остров; но напрасно: и здесь живут люди, конечно всего человек тридцать разного рода Робинзонов, из беглых
матросов и отставных пиратов, из которых один до сих пор носит на руке какие-то выжженные порохом знаки прежнего своего достоинства. Они разводят ям, сладкий картофель, таро, ананасы, арбузы. У них есть свиньи, куры, утки. На другом острове они держат коров и быков, потому что на Пиле скот портит деревья.
Вдруг
видим, ее несет уже к нам
матрос, сжав ей одной рукой шею, другой ноги.
Где на батарее сидит кучка
матросов, где по середине площадки, до половины потонув в грязи, лежит разбитая пушка, где пехотный солдатик, с ружьем переходящий через батареи и с трудом вытаскивающий ноги из липкой грязи; везде, со всех сторон и во всех местах,
видите черепки, неразорванные бомбы, ядра, следы лагеря, и всё это затопленное в жидкой, вязкой грязи.
Одного я боюсь, что под влиянием жужжания пуль, высовываясь из амбразуры, чтобы посмотреть неприятеля, вы ничего не
увидите, а ежели
увидите, то очень удивитесь, что этот белый каменистый вал, который так близко от вас и на котором вспыхивают белые дымки, этот-то белый вал и есть неприятель — он, как говорят солдаты и
матросы.
По случаю этого нашего выстрела вы услышите различные толки
матросов и
увидите их одушевление и проявление чувства, которого вы не ожидали
видеть, может быть, — это чувство злобы, мщения врагу, которое таится в душе каждого.
По траншее этой встретите вы, может быть, опять носилки,
матроса, солдат с лопатами,
увидите проводники мин, землянки в грязи, в которые, согнувшись, могут влезать только два человека, и там
увидите пластунов черноморских батальонов, которые там переобуваются, едят, курят трубки, живут, и
увидите опять везде ту же вонючую грязь, следы лагеря и брошенный чугун во всевозможных видах.
Здесь
увидите вы, может быть, человек пять
матросов, играющих в карты под бруствером, и морского офицера, который, заметив в вас нового человека, любопытного, с удовольствием покажет вам свое хозяйство и всё, что для вас может быть интересного.
Было странно и неловко слушать, что они сами о себе говорят столь бесстыдно. Я знал, как говорят о женщинах
матросы, солдаты, землекопы, я
видел, что мужчины всегда хвастаются друг перед другом своей ловкостью в обманах женщин, выносливостью в сношениях с ними; я чувствовал, что они относятся к «бабам» враждебно, но почти всегда за рассказами мужчин о своих победах, вместе с хвастовством, звучало что-то, позволявшее мне думать, что в этих рассказах хвастовства и выдумки больше, чем правды.
Когда они шли с дровами,
матросы хватали их за груди, за ноги, бабы визжали, плевали на мужиков; возвращаясь назад, они оборонялись от щипков и толчков ударами носилок. Я
видел это десятки раз — каждый рейс: на всех пристанях, где грузили дрова, было то же самое.
За лето я дважды
видел панику на пароходе, и оба раза она была вызвана не прямой опасностью, а страхом перед возможностью ее. Третий раз пассажиры поймали двух воров, — один из них был одет странником, — били их почти целый час потихоньку от
матросов, а когда
матросы отняли воров, публика стала ругать их...
— Я не знаю, какое вам дело до капитана Геза, но я — а вы
видите, что я не начальство, что я такой же
матрос, как этот горлан, — он презрительно уставил взгляд в лицо опешившему оратору, — я утверждаю, что капитан Гез, во-первых, настоящий моряк, а во-вторых, отличнейший и добрейшей души человек.
Я никогда не
видел, чтобы простой
матрос был одет так, как этот неизвестный человек.
Ни души я не заметил на его палубе, но, подходя ближе,
увидел с левого борта вахтенного
матроса. Сидел он на складном стуле и спал, прислонясь к борту.
Среди немногих посетителей я
увидел взволнованного
матроса, который, размахивая забытым в возбуждении стаканом вина и не раз собираясь его выпить, но опять забывая, крепил свою речь резкой жестикуляцией, обращаясь к компании моряков, занимавших угловой стол. Пока я задерживался у стойки, стукнуло мне в слух слово «Гез», отчего я, также забыв свой стакан, немедленно повернулся и вслушался.
Не зная еще, как взяться за это, я подошел к судну и
увидел, что Браун прав: на палубе виднелись
матросы. Но это не был отборный, красивый народ хорошо поставленных корабельных хозяйств. По-видимому, Гез взял первых попавшихся под руку.
— И я так полагаю, ваше благородие, — продолжал пожилой
матрос, — что морского звания человеку божий свет наскрозь виднее, чем сухопутному… Только смотри да примечай, ежели глаза есть. Чего только не
увидишь!
Унтер-офицер спустился с двумя
матросами в двойку, и, чуть слышно гребя, они подошли под корму и
увидели китайцев, работающих над обшивкой. Уже значительная часть ее была отодрана.
Предположения на баке о том, что эти «подлецы арапы», надо полагать, и змею, и ящерицу, и крысу, словом, всякую нечисть жрут, потому что их голый остров «хлебушки не родит», нисколько не помешали в тот же вечер усадить вместе с собой ужинать тех из «подлецов», которые были в большем рванье и не имели корзин с фруктами, а были гребцами на шлюпках или просто забрались на корвет поглазеть. И надо было
видеть, как радушно угощали
матросы этих гостей.
Несколько охотников-матросов сидят на всех марсах и салингах, сторожа открытие берега. Первому, кто
увидит берег, обещана была капитаном денежная награда — пять долларов.
Вот отчего
матрос, побывавший в кругосветном плавании, совсем не похож на товарища, плававшего только в наших морях: он кое-что
видел, кое-что понял и далеко уже не столь невежествен, как был прежде.
Володя остановился и
увидел своего знакомого пожилого
матроса с серьгой в ухе, Михаилу Бастрюкова, который в куцом бушлатике стоял, прислонившись к борту, и сплеснивал какую-то веревку. Его глаза ласково улыбались Володе, как и тогда при первой встрече.
Надо было
видеть радость негра, когда он, бросив свои лохмотья за борт, облачился в более или менее приличное одеяние и увидал свое отражение в маленьком зеркальце, поднесенном ему кем-то из
матросов.
Вы
видите по нашей команде, как мало нужно, чтобы заслужить расположение
матросов…
Но он, как подвахтенный, не счел возможным принять предложение и, поблагодарив
матросов, остался на своем месте, на котором можно было и посматривать вперед, и
видеть, что делается на баке, и в то же время слушать этого необыкновенно симпатичного Бастрюкова.
— Заскучали, видно? — участливо спросил
матрос. —
Видел я, как вы с маменькой-то прощались… Да и как не заскучить? Нельзя не заскучить… И наш брат, кажется, привычное ему дело без сродственников жить, и тот, случается, заскучит… Только не надо, я вам скажу, этой самой скуке воли давать… Нехорошо! Не годится! — серьезно прибавил Бастрюков.
Из дел консистории
видим в духовных чинах лиц всех званий: сторожей, вотчинных крестьян, мещан, певчих, купцов, солдат,
матросов, канцеляристов, как учившихся в школе, так и необучавшихся.
Когда Гроссевич
увидел, что
матросы арестовывают удэхейцев, он вступился за них и пробовал оказать сопротивление.
Мальчик слушал эту воркотню и знал, что дело касается его отца. Он
видел, что хотя Ефим ворчит, но на носилках у него дров больше, чем у других, и ходит он быстрее. Никто из
матросов не откликался на воркотню Ефима, и даже тот, который работал в паре с ним, молчал, иногда только протестуя против усердия, с каким Ефим накладывал дрова на носилки.
Фома
видел, как отец взмахнул рукой, — раздался какой-то лязг, и
матрос тяжело упал на дрова. Он тотчас же поднялся и вновь стал молча работать… На белую кору березовых дров капала кровь из его разбитого лица, он вытирал ее рукавом рубахи, смотрел на рукав и, вздыхая, молчал. А когда он шел с носилками мимо Фомы, на лице его, у переносья, дрожали две большие мутные слезы, и мальчик
видел их…
Бывают минуты, когда, размышляя, не замечаешь движений, поэтому я очнулся лишь
увидев себя сидящим в кубрике против посетителей — они сели на вторую койку, где спал Эгва, другой
матрос, — и сидели согнувшись, чтобы не стукнуться о потолок-палубу.
Меня и рулевого сменили с вахты, я залез под брезент и уснул, но вскоре — так показалось мне — меня разбудил топот ног и крики. Высунув голову из-под брезента, я
увидел, что трое
матросов, прижав рулевого к стенке «конторки», разноголосно кричат...
Странно и забавно было
видеть, с каким увлечением и ловкостью действовал умный старик, пробиваясь сквозь толпу матросов-речников, отражая их кулаки, сбивая с ног толчками плеча. Дрались беззлобно, весело, ради удальства, от избытка сил; темная куча тел сбилась у ворот, прижав к ним фабричных; потрескивали доски, раздавались задорные крики...
Не
увидел, но догадался, что
матрос пожимает плечами.
Лежал он на спине, ногами к открытому месту, голову слегка запрятав в кусты: будто, желая покрепче уснуть, прятался от солнца; отвел Саша ветку с поредевшим желтым листом и
увидел, что
матрос смотрит остекленело, а рот черен и залит кровью; тут же и браунинг — почему-то предпочел браунинг.
— Первый-то оно первый, — сказал Соловей и вдруг усмехнулся оскорбительно и дерзко, — все думали, что сами догадаетесь. А нынче,
вижу, опять Василь Василич с
матросом ушел деньги прятать, неприятно это, шайке обидно.
Оба замолчали в отчаянии и, не
видя друг друга, безнадежно ворочали головами.
Матрос сказал...
«Плохие игрушки!» — сказал бы он сам себе, если бы имел время размыслить над этим. В его голове толпились еще некоторое время леса мачт, фантастические узоры, отдельные, мертвые, как он сам, слова, но скоро все кончилось. Пэд сочно хрипел, и это были последние пары.
Матросы, подбежав к капитану, с содроганием
увидели негра: лицо Пэда было черно, как чугун, даже шея приняла синевато-черный цвет крови, выступившей под кожей.
Аян медленно отошел, закрывая лицо. Он двигался тихо; тупая, жесткая боль росла в нем, наполняя отчаянием.
Матрос прошел на корму: спуститься в каюты казалось ему риском —
увидеть смерть в полном разгуле, ряды трупов, брошенных на полу. Он осмотрелся; голубая тишина бухты несколько ободрила его.
Митька от него, он за ним, Митька на чердак по узенькой лестнице, Столыгин сунулся было, но
увидел, что судьба его не создала
матросом.